Андрей Панин причина смерти и его жена

Эксперты назвали возможную причину смерти известного российского актера Андрея Панина. По предварительным данным, Андрей Панин скончался от потери крови.

Андрей Панин

причина смерти панина

По информации СМИ, криминалисты обнаружили в крови умершего алкоголь

«Травму актер получил, упав с высоты собственного роста — оступившись или споткнувшись обо что-то», — сообщил источник в правоохранительных органах. Разбив голову, актер, скорее всего, запаниковал и начал беспорядочно перемещаться по квартире: «Движение и повышенное давление усилили пульсацию крови. Это и предопределило летальный исход».

[adsense_dlinnii]

По информации СМИ, криминалисты обнаружили в крови умершего алкоголь.

Как сообщили постфактум соседи, они на протяжении нескольких дней слышали стоны из квартиры Андрея Панина. Жильцам дома было известно, что Панин, обычно живущий с женой и детьми, приезжал в дом на Балаклавский проспект, чтобы побыть в одиночестве, и нередко выпивал. Поэтому забеспокоились они, лишь когда за стеной стало подозрительно тихо, и решили связаться с близкими Панина.

Тело 50-летнего актера с травмой головы обнаружили утром 7 марта в его собственной квартире на юго-западе столицы. Сообщается, что на протяжении четырех дней с артистом не могли связаться близкие, а в четверг знакомый Панина приехал к нему домой и обнаружил в квартире его тело. Актеру, известному по сериалам «Бригада», «Каменская», «Граница. Таежный роман», а также по многочисленным театральным постановкам, было 50 лет. Как сообщается, актер будет похоронен 12 марта на Троекуровском кладбище. 

Каким Андрея Панина запомнит его жена — актриса Наталья Рогожкина

Панин постоянно жил с женой актрисой Натальей Рогожкиной и двумя детьми в Черемушках. В квартиру на Балаклавском проспекте он перебирался изредка, когда хотел побыть один (там было найдено тело актера — прим. Авт.). В этот раз он приболел, и переехал на время туда, чтобы не заражать маленьких детей. Жена Панина Наталья Рогожкина была на гастролях и вернулась только сегодня. Вот как она рассказывала о нем в интервью «МК» два года назад.

— Он самый внимательный, придирчивый и, я бы сказала, откровенно жестокий критик моих достижений. Говорит, что относится ко мне по гамбургскому счету. Мы проходили разные этапы, начиная с моих вопросов по поводу ролей и требований от него ответов-советов и заканчивая его «разросшимся» желанием постоянно мне что-то подсказывать и настаивать на определенных вещах, которые кажутся ему единственно верными. Правда, сейчас у нас временный нейтралитет.

— Что стало причиной «перемирия»?

— Осознание, что беседы о творчестве превратились в почву для разногласий. Я ведь не стою на месте, прохожу этапы как в жизни, так и в профессии. Да, Андрей изначально меня учил, и на тот момент у меня и мысли не возникало в чем-то ему возражать. Но теперь, имея свой опыт, позволяю себе высказывать собственное мнение. Мы разные и по актерской сущности, и по творческим подходам. Андрей говорит, что его природу необходимо загонять в угол, тогда он приложит максимум усилий и результат будет феерическим. Если же загнать в угол мою природу, я останусь там пожизненно, потому что это лишь убедит меня в собственной несостоятельности. В общем, подобные разговоры раз от раза проходят все тяжелее и зачастую заканчиваются ссорами. А у нас, как в любой семье, и без этого есть масса поводов для размолвок.

— Читая редкие интервью Панина, я порой хохотала. Изумительный стеб (причем необидный) над собеседником и самим собой. Думаю, скучать вам с ним не приходится.
— Да, у Андрея это дар от Бога. Первые несколько лет улыбка с моего лица почти не сходила.

— Влюбились в него, как увидели?
— Нет. Мы познакомились в Школе-студии МХАТ, на тот момент я училась на третьем курсе. Он пришел к нам как ассистент моего педагога. Панин был моим преподавателем, и узнала я его именно как Андрея Владимировича. Затем меня взяли в труппу МХАТа, где служил и Панин. Утвердили в спектакль «Ундина» с его участием, и Андрей стал мне помогать с вводом на главную женскую роль. И вот тут-то в наших отношениях стало сквозить что-то нежное. А потом…»

— Что потом?
— А потом я пришла к нему на спектакль «Смертельный номер» и погибла. Это была бомба своего времени, и талант Панина произвел на меня, девятнадцатилетнюю девочку, столь мощное впечатление, что, боюсь, с того момента выбора у меня уже не было. Все завертелось, закрутилось… Это были сильнейшие чувства с обеих сторон. Бурный роман со своими проблемами, с обоюдным безумием, растянувшийся на долгое время. На тот момент у меня была своя жизнь. Были и какие-то душевные привязанности. Но конкуренцию с Андреем выдержать почти невозможно».

— Вы тогда оба были несвободны…
— Я уже несколько лет была не одна. Андрей имел семью. Моя ситуация оказалась проще, мы не были официально женаты. У него все обстояло тяжелее. Мы познакомились, когда ему было тридцать два года. Большой жизненный багаж, семья, дочка…

— Вы общаетесь сейчас с ней?
— С его дочкой? Я – нет».

— А он?
— Не стоит об этом говорить. Это территория Андрея, я не имею права отвечать на такие вопросы за него. К тому же тема эта тяжелая, кровавая. Очень болезненные раны, зачем их расковыривать?

— Наталья, получается, Андрей вас отбил у другого мужчины…
— Если тебя связывает с человеком настоящее чувство, отбить невозможно. А раз отбили – значит, уже было что бить, значит, уже трещину отношения дали. Не получится отбить человека, который любит. Это я вам с позиции нынешнего своего опыта говорю: если в тебе живет сильнейшее чувство любви, его не убьешь никаким обаянием и талантом».

— А родители не возражали против ваших с ним отношений?
— Мои родители – люди редкой деликатности и аккуратности. Они вообще никогда не давали себе права на позицию «против». Они уникальны. И большое им спасибо, что предоставляли мне право решать все самой».

— Сначала вы жили в общежитии…
— В общежитии жил Андрей. А я переехала к нему года на полтора. Потом театр предоставил ему возможность купить жилье по муниципальной цене. И мы переехали в однокомнатную квартиру в Северном Чертанове. Несколько лет из его зарплаты вычитались суммы в счет погашения долга. 

— А сейчас?
— Мы приобрели не так давно четырехкомнатную квартиру. Ее главное достоинство, что она находится рядом с домом, где живут мои родители. Мама помогает мне с детьми. Саша учится в школе, где она преподает, – под присмотром то есть.

— Правда, что у Андрея принцип – жена должна: первое – находиться на кухне, второе – у плиты, третье – сидеть тихо?
— Да-да. «Босая, беременная, на кухне». Это его идеал женщины. (Смеется.)

[adsense_kvadrat]

— Вы под этот идеал не подходите.
— Значит, я не идеал. Но стремлюсь им стать. Я уже довольно часто хожу дома босая, беременная была дважды, у плиты частенько стою, осталось только паранджу надеть.

— А Андрей умеет готовить?
— Да, он хорошо готовит. Мы обожаем его еду. Дети не любители овощей, но и они с аппетитом уплетают папин салат, потому что он его делает оригинально. Даже в этом Андрей умудряется сохранять свою индивидуальность.

— Долгое время штамп в паспорте для вас обоих не имел значения. Но потом вы решили расписаться. Что вас на это подвигло?
— Господи, я даже не помню, когда мы расписались. Это было продиктовано юридической необходимостью, чтобы Андрею не пришлось опять усыновлять собственного ребенка. Через эту унизительную процедуру мы прошли с Сашей. И со вторым сыном попытались этой бодяги избежать. Кстати, обручальные кольца мы купили задолго до бракосочетания и сразу же стали их носить. В загс пришли в джинсах, расписались и разъехались по своим делам. И не помню я ни числа, ни года… 

— Вы вместе шестнадцать лет. Изменились ваши чувства? Стали сильнее, переросли в привычку…
— Отношения – это тоже живой организм. Они трансформируются, потому что мы сами меняемся. Были всякие моменты, в том числе и тяжелые. И по сей день не все складывается безоблачно. Но и сейчас у нас присутствует ярко выраженное желание находиться друг с другом, жить вместе. И выкладывая в трудные минуты на чаши весов ситуацию, грозящую разрывом, и эту потребность друг в друге, мы понимаем: последнее все равно перевешивает. И дай бог, чтобы оно так и оставалось».

— А как обстоят дела с доверием?
— Я ему не даю поводов мне не доверять. А что касается Андрея… К тридцати пяти годам я постигла, что мужская и женская природа суть разные вещи. Доверять мужчине глупо. А уж доверять мужчине-актеру – это просто расписаться в собственной дурости. Скажу так: я доверяю тому чувству, которое ощущаю от него. И верю в его любовь к себе и детям».

— Но он же очень талантлив, с мощной харизмой, возле него наверняка крутятся толпы поклонниц…
— Наверняка. И это естественно, более того – было бы странно, чтобы человек, который нравится мне, не нравился бы больше никому. В этом отношении мною пройдено немало – и тяжелых эмоциональных состояний, и ревности, и болезненных ситуаций. И итог на сегодняшний день таков: я считаю, что каждый сам пишет сценарий своей жизни. И это только его выбор: пойти на что-то или нет. Глупо думать, что ты можешь повлиять на этот выбор, изменить его. Пусть человек сам разбирается со своей совестью, а под совестью я подразумеваю голос Бога; это диалог, в котором третьему не место.

— И все-таки – вы ревнивы?
— Если дается повод для ревности, то, конечно, ревнива. Это естественно. Ты видишь в мужчине, который рядом с тобой, ослабление или потерю интереса к тебе. Это не может не задевать. А если ты не реагируешь – значит, он тебе самой неинтересен, значит, тебе все равно. Мне не все равно. Мне важно, как Андрей относится ко мне. И в то же время я понимаю, что ему необходимо внимание, и особенно внимание женщин. Просто для того, чтобы ощущать себя по-мужски востребованным.

— А он вас ревнует? Вы красивы, умны и талантливы.
— Он не закатывает сцен ревности. Мне предоставлена свобода, другой вопрос, насколько я ею пользуюсь. Он не следит за мной в подзорную трубу. Андрей для этого слишком занят собой. Его бинокль обращен больше в себя, нежели на объект извне».

— Но у вас же есть партнеры по спектаклям и фильмам. Как Андрей реагирует на возможность романа?
— На партнеров он реагирует спокойно, а на романы ему, к счастью, реагировать не приходилось.

Те чувства, что я с Андреем пережила, могу пожелать всем. Степень моей женской полноценности и реализации максимальна. Мы изведали огромную гамму чувств. Нас бросало в разные стороны, ощущение друг друга доходило до высшей точки. И до сих пор наши отношения – это американские горки. Мы испытали все, что сопутствует любви: горести, разочарования, восторги, наслаждения. Да, Андрей крайне сложный и тяжелый человек. И я трачу много душевных сил, чтобы правильно его принимать. Но мне всегда было и будет понятно, зачем я это делаю.

— Ну а с идеалом жить скучно.
— Вы так думаете? Ну не знаю. А вот Андрей, похоже, так не считает – жить с идеалом ему очень нравится.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *